Как мы гостили в турецкой семье или как у них там все устроено

Я как-то писал про турецкое гостеприимство и грозился подробнее рассказать, как мы гостили в турецкой семье. Вот сейчас и расскажу, как мы попали в гости и как там у них все устроено. Это, конечно, не показатель для всей Турции, но все же. А было это так.

Как нас пригласили в гости

Мы с Юлькой и дочкой Танюшкой (тогда ей было два года) ехали автостопом из Конии в Анталию. На выезде из Конии нас подобрала грузовая машина, внутри которой обитал водитель Сонер.

Разговорились, стали показывать фотографии с сюжетами из нашей повседневной жизни. Сонера все это здорово заинтересовало. Он нам говорит: «У меня жена так же на кухне готовит, и дети вот так же игрушки разбрасывают». А потом стал он нас в гости звать. Мы вроде чувствуем, что приглашает, но как-то сомневаемся: правильно ли мы его понимаем.

Тогда он позвонил своему приятелю, который говорит по-русски. Приятель нам подтвердил, что Сонер приглашает нас к себе погостить. Я ему отвечаю: «Нам это, конечно, интересно, но прилично ли?» Голос в трубке похихикал и ответил: «Все нормуль. Поезжайте, не стесняйтесь».

Ехали мы долго: примерно к часу ночи перебрались через перевал и выехали к Средиземному морю, к городу Манавгат. Выгрузили там мешки с мукой. Сонер угостил нас какими-то турецкими сладостями, которые купил здесь же в булочной. А в довершении всего мы попали в пекарню, которая находится в подвале этой булочной, и посмотрели, как турецкий хлеб пекут.

Часам к двум ночи мы доехали до Анталии и наконец-то вошли в дом к Сонеру. Нам выделили отдельную комнату и сразу пригласили к столу.

Семья Сонера

У Сонера и его жены двое мальчиков-близнецов. Их зовут Барыш и Айджи. По возрасту они ровесники нашей Танюшке. Но Айджи дома не было, когда мы приехали: его отправили к бабушке, чтоб было легче гостей принимать. А вот имени супруги Сонера мы, к сожалению, не запомнили: он назвал ее имя лишь однажды, когда представлял нам поздно ночью, а мы в тот момент были уставшие и полусонные, да и Танюшка очень капризничала. А потом спросить постеснялись, и объяснять неудобно было.

Сонер и его супруга были знакомы с детства, выросли вместе, а потом создали семью. Давняя любовь, в общем. В шкафу стоят фотографии, где Сонер и его будущая жена – еще совсем дети, на другом снимке – они уже юноша и девушка, а вот и свадебные фото. А еще в квартире до сих пор стоят красочные сундуки, украшенные цветами и лентами, которые, насколько мы поняли, были частью выкупа за невесту. Правда, маленькие дети над ними «поработали», и часть украшений уже потеряна. Судя по всему, турецкие свадебные традиции здорово отличаются от европейских. Когда супруга Сонера показывала Юле свадебный альбом, ее очень заинтересовало то, что невеста за свадьбу раза три сменила платье: пара нарядов была данью турецкой традиции, а одно – белое – как в Европе.

Недалеко от дома Сонера живут его родители. А еще у него есть пять сестер и братьев. Сонер подделился, что один из братьев разбился недавно на мотоцикле и что он был любитель выпить, что, в общем-то, для Турции скорее редкость, чем норма.

Как устроен дом и быт

Сонер с семьей живет в съемной квартире многоквартирного дома в тихом пригороде Анталии. Купить свою квартиру он пока не может. На лестничных площадках чисто, лампочки освещения на них включаются по команде датчиков, которые, по всей видимости, реагируют на движение. Еще примечателен тот факт, что жильцы дома разуваются на лестничной площадке и оставляют обувь снаружи – в дом в обуви не входят. А вот когда я ночевал через Каучсерфинг у Озкана, то он обувь заносил в квартиру, но разувался тоже вне жилища.

В квартире есть два туалета (один турецкий и один европейский), ванная комната, кухня и четыре комнаты. Отдельно стоит упомянуть про балкон, потому что на нем есть настоящий каменный мангал.

Нам выделили самую большую комнату с большой кроватью. Любопытно, что в комнате находился Коран: он стоял на тумбочке в углу. Вообще квартира совсем не заставлена мебелью, все только самое необходимое. Одна комната совсем пустая, в ней только микроволновка стоит, прямо на полу. Удивительно, что супруга Сонера пользуется ей не на кухне – может быть, чтоб облучения для домашних было меньше.

В квартире холодно, особенно под утро. Это присуще, наверное, всей Турции. Турки, по-видимому, экономят на дорогом теплоносителе и стараются отапливаться только тогда, когда реально становится холодно. В период межсезонья можно потерпеть немножко до того, как наступит долгое теплое лето.

Чем мы занимались в гостях

Мы пробыли в гостях три дня. Каждое утро начиналось с завтрака на балконе. Представьте майское утро, воздух чистый и свежий, позади нас видны горы, с другой стороны спряталось Средиземное море. Мы завтракаем в компании прекрасной турецкой семьи. И почему-то всегда радостно и им, и нам.

Ели мы простую пищу, но она всегда подавалась с какой-то изюминкой, и реально было очень вкусно. Вообще турки даже стакан воды могут преподнести гостю так, что невольно почувствуешь некую торжественность и важность этого стакана воды. Супруга Сонера чаще всего готовила блюда, которые мы ни разу не ели в жизни. Однажды я с утра захожу на кухню, а она расположилась на полу и готовит сигара бёреки – прямо на застеленном полу катает их.

Кстати, когда мы приехали в гости к Сонеру, то у него и во всем доме не было воды, но это не помешало ему пригласить нас к себе. Он раздобыл где-то две большие бутыли и каждый день привозил воду от родителей – для того, чтоб покушать приготовить и чтоб посуду помыть, а для туалета приносил воду в ведре из ближайшего родника.

Однажды мы выбрались все вместе на прогулку: сначала погуляли рядом с домом в парке, потом зацепились с детьми на детской площадке, а потом все вместе сели на автобус и отправились в старый район Анталии Калечи.

Для Сонера и его семьи выбраться в центр – тоже развлечение, потому что они редко это делают. Так же, наверное, редко, как, скажем, москвич выбирается погулять на Красную площадь. Сонер проводит с семьей очень мало времени: в основном, он работает, возит грузы по всей Турции: например, когда он нас подвозил, он ехал от Черного моря, из Трабзона, и, как вы поняли, вез муку для частных пекарен.

Однажды мы с Сонером отлучались по его делам. Дела хоть и его, но меня одного с женщинами в квартире оставлять, видимо, не положено. В общем, отправились разгружать муку для одной из пекарен и ставить новое зеркало на машину вместо разбитого. Пока простаивали в ожидании грузчика и разгрузки, учили друг друга языку: он меня турецкому, я его русскому. Сонер говорит: «Язык нужен, чтоб с туристами общаться, потому что хочу пойти работать в таксисты. Там и зарплата побольше, и к дому поближе».

И еще один момент про грузчика, которого ждали. Приходит такой дедок, весь жилистый, с виду седьмой десяток ему. Как он в машину залез, Сонер попросил меня перебраться на спальное место в машине, типа освободить место для почтенного пожилого человека. А когда приехали с этим грузчиком на место разгрузки, то он повязку на лоб повязал, чтоб пот в глаза не тек, и давай так мешки ворочать с мукой, что любой молодой позавидует. Я вот сейчас думаю, что он, наверное, не только грузчик, но еще и пекарь. Во всяком случае, мне бы очень хотелось, чтоб он еще и пекарем был, хлеб пек – эта роль ему бы очень подошла.

А пока мы разгрузкой занимались, супруга Сонера учила Юлю готовить турецкие блюда. А потом вечером, когда в районе отключили свет, они сидели при свечах и рассматривали свадебный фотоальбом.

В последнюю ночь нашего пребывания у них мы, уложив детей спать, собрались вместе в нашей комнате, пили чай с какими-то самодельными вкусняшкам и долго общались.

Вообще у нас очень много общего. Например, колыбельные песни на разных языках хотя и по-разному звучат, но интонации у них очень похожи. А еще похожи приметы: черная кошка – это плохо, маленьких детей нельзя расхваливать, чтоб не сглазить, а вот найти лист дерева или цветок с необычным количеством частей-лепестков – к счастью (только у нас это цветок сирени, а в Турции – лист клена). Но есть и неизвестные нам приметы. Например, нельзя проходить под лестницей и передавать мыло из рук в руки – это приносит несчастья.

Наши дети тоже похожи. У них в квартире так же завязаны дверцы шкафов, чтоб ребенок не вынимал из них все на пол, они так же бегут на детскую площадку в тот самый момент, когда родителям надо в другую сторону. Дети так же капризничают и сопливят, когда простывают.

Интересно то, что сын Сонера Барыш до нашего приезда хотя и понимал все, но еще ничего не говорил. И родители, конечно, переживали по этому поводу. А вот когда мы уезжали, он стал говорить несколько слов по-русски. Вот как бывает.

В тот последний вечер перед отъездом мы рассказывали нашим друзьям про свои путешествия, показывали снаряжение и фотографии. Рассуждали о религии и политике. И в итоге поняли друг друга, даже не зная никакого языка: мы независимо от того, где живем и во что верим, хотим одного и того же: мира и спокойной счастливой жизни.

До свидания, но не прощайте…

Когда мы уезжали, то оставили в подарок нашим друзьям открытку с пожеланием мирного неба. Обменялись телефонами и адресами электронной почты.

…Прошел год, а может и немного больше после нашей поездки в Турцию. Однажды иду я домой через парк питомник. Звонит телефон. Номер неизвестный. Поднимаю трубку. Трубка говорит голосом Сонера: «Дима, привет! Это Сонер. Я учу русский». А я ему говорю, что у нас вторая дочка родилась. Он мне в ответ: «Ну и отлично! Машшала».

Сейчас они перебрались в Стамбул. Видимо, там заработок получше. Приглашают в гости. Сонер говорит: «Давайте обязательно поддерживать связь. Не надо теряться!» Да и мы тоже не против, мы только за. Будем в Истамбуле, встретимся обязательно.

Закончил писать эти строки, смотрю – электричка к Серпухову уже подъехала. Настроение от хороших воспоминаний хорошее. Приду сейчас домой, будем с Танчиком и Ленчиком сок выжимать яблочно-морковный. А Юльке дам текст на проверку. И что-то так в Турцию снова захотелось, аж жуть…